- Нет, Тим, мы не будем этого делать. Он достаточно здоров, только вот не сможет выиграть для меня ни одного приза, но ведь это недостаточная причина для того, чтобы лишить его жизни. Не бойся, Нелли, мы не обидим твоих детей.

Джон всегда забывал все свои тревоги, когда находился среди собак. Их любовь, их зависимость от него способствовали тому, что на поверхность выходили его лучшие черты, и он бы пробыл на конюшне до полуночи, если бы Тиму не нужно было идти ужинать и спать.

- Это правда, мастер Джон, то, что говорят в Дунхейвене? - спросил Тим, запирая дверь конюшни и ставя пустое ведро около насоса.

- А что они говорят, Тим?

- Ну, будто мистер Бродрик собирается взорвать Голодную Гору динамитом, который привезут из Бронси, а нас выгонят из наших домов, чтобы освободить место для шахтеров, которых он собирается привезти из Корнуола.

- Нет, Тим, это все сказки, и с твоей стороны нехорошо их повторять. Мой отец собирается построить на Голодной Горе шахту вместе с мистером Лэмли, это верно, но вам совсем не надо никуда уезжать из-за этих шахтеров. Благодаря этой шахте в Дунхейвене появится работа, и те, у которых работы нет и нет земли, смогут зарабатывать деньги.

Парень с сомнением посмотрел на Джона и покачал головой.

- Там, в Дунхейвене, говорят, что не годится вмешиваться в дела природы, - сказал он. - Ведь если бы святые хотели, чтобы люди использовали эту медь, она бы и текла себе потоком по склону, и все могли бы ее видеть.

- Кто тебе это сказал? Верно, Морти Донован?

- Все в Дунхейвене так говорят, - уклончиво сказал Тим, после чего пожелал хозяину спокойной ночи и удалился на кухню.

Джон пожал плечами и, засунув руки в карманы, обошел вокруг дома и стал спускаться по заросшему травой склону к дороге и дальше к заливу.

Месяц серебрил поверхность воды в бухточке у самого замка, и широкая серебряная полоса тянулась вдаль, огибая с двух сторон остров Дун, темный силуэт которого заслонял залив Мэнди-Бэй и широкие просторы моря.