– Мы уедем отсюда прямо сейчас, – сказал муж, преградив Хэкеру дорогу к двери. – И плевать на аренду.

– Все можно устроить. Но я не смогу сразу подыскать вам другое жилье. К тому же завтра воскресенье…

– Мы упакуем вещи и съедем завтра, – предложила жена. – Поживем пока в гостинице, где угодно. Но в любом случае здесь мы не останемся.

– Я позвоню вам завтра утром, – сказал Хэкер. – Уверяю вас, все будет в порядке. В конце концов, вы прожили здесь неделю, и ничего. В том смысле, что никто…

Он замолчал на полуслове. Всем и так все было ясно. Хэкеры ушли, и муж с женой остались одни, вдвоем.

Вернее – втроем.

Впрочем, в данный момент они – он и она – слишком устали, чтобы думать об этом. Наступила вполне естественная апатия – результат чрезмерного напряжения и возбуждения.

Они молчали, да и говорить было не о чем. И не слышали ни звука, ибо дом и оно хранили мрачное молчание.

Жена пошла в спальню, разделась и легла, а муж решил обойти дом. Сначала он зашел на кухню и достал молоток из шкафчика возле раковины. Затем разбил единственное висевшее на кухне зеркало.

Еще один удар и звон стекла. Разбито зеркало в прихожей. Потом он поднялся наверх, вошел в ванную. Удар – и с громким звоном разлетелись осколки зеркального шкафчика. Затем он разнес зеркальное панно в своей комнате. Прошел в спальню и расколошматил вдребезги зеркало на туалетном столике.

Он не испытывал ни возбуждения, ни злости. И даже не порезался. С зеркалами было покончено. Теперь все до одного были уничтожены.

На секунду его глаза встретились с глазами жены. Затем он выключил свет и лег рядом с ней. Попытался уснуть.

Ночь миновала.

При свете дня все выглядело довольно глупо. Жена еще раз внимательно посмотрела на него, и он пошел в свою комнату за чемоданами. Пока она готовила завтрак, он успел разложить одежду на кровати. Позавтракав, она достала вещи из комода и шкафов. Ему осталось только подняться на чердак и принести сумки для одежды. О перевозке вещей можно договориться завтра, когда они решат, куда ехать.