Дом затих. Если он и догадывался об их планах, то пока ничего не предпринимал. День выдался пасмурным, но они, не сговариваясь, не зажигали свет, так как не могли выбросить из головы историю с отражением в оконном стекле. Конечно, можно было бы разбить все стекла, но это выглядело бы совсем по-идиотски. Все равно они скоро покинут этот дом.

Затем раздался звук. Словно журчание тонкой струйки. Плеск воды. Откуда-то снизу. У нее перехватило дыхание.

– Это труба в подвале, – сказал он, улыбаясь и обнимая жену за плечи.

– Надо пойти посмотреть. – Она направилась к лестнице.

– Тебе-то зачем идти? Я сам этим займусь.

Но она покачала головой и открыла дверь. Сама на себя наложила епитимью за свой испуг. Хотела доказать, что не боится. Доказать мужу и ему – чтобы оно увидело.

– Подожди минуту, – попросил муж. – Я возьму разводной ключ; Он в багажнике.

Он вышел во двор. Она какое-то время стояла в нерешительности, затем начала спускаться в подвал. Плеск становился все громче. Вода из лопнувшей трубы заливала подвал. Звук был забавным, веселым, как смех.

Подходя к машине, он тоже слышал этот звук. Со старыми домами вечно что-то не так. Этого следовало ожидать. Лопнувшие трубы…

Вот. Он нашел ключ. Вернулся в дом, прислушиваясь к журчанию воды, и вдруг услышал пронзительный крик жены.

Она кричала. Кричала там, в подвале, в темноте.

Он домчался вниз, размахивая тяжелым ключом. Протопал по ступенькам вниз, в темноту. Крики жены рвали сердце на части. Оно схватило ее, она отбивалась, но оно было гораздо сильнее. Свет сверху упал на лужу под лопнувшей трубой; и, взглянув на отражение, он увидел лицо жены и окружавшие его темные пятна других лиц.