— Чертов ветер продирает до костей, как наждак, — произнес он вместо приветствия и заказал виски. Этот крупный краснолицый старик по своему обычаю был одет в комбинезон и куртку «ливайс», из-под фуражки у него выбивались седые кудряшки, а сетка лопнувших сосудов на щеках бросалась в глаза сильнее обычного, потому что Миллз уже успел порядком загрузиться.

— Что вы тут делаете? — Питер удивился, что Миллз заявился в кафе, хотя считал туризм смертельной заразой, а кафе — ее рассадником.

— Выводил сегодня баркас. Впервые за два месяца. — Миллз одним духом влил в себя полпорции виски. — Думал, что смогу забросить пару-тройку удочек, но потом напоролся на эту штуковину с мыса Смита. И рыбачить как-то расхотелось. — Он опорожнил стакан и дал знак бармену наполнить его. — Карл Китинг уже давненько говорил мне, что она формируется, но оно как-то вылетело у меня из головы.

— Что за штуковину? — не понял Питер.

Миллз отхлебнул виски и мрачно пояснил:

— Свободно плавающий грязевой агрегат. Название диковинное, но вообще-то плавучая помойка. Чуть не квадратный километр воды покрыт мусором. Мазут, пластиковые бутылки, плавник. Собирается в более или менее стоячей воде во время прилива, но обычно не так близко от земли. А эта в каких-нибудь пятнадцати милях от мыса.

Услышанное заинтересовало Питера.

— Вы говорите о чем-то вроде Саргассова моря, а?

— Оно, наверно. Только вот оно не такое большое, да и водорослей нет.

— А они устойчивы?

— Эта-то новенькая, которая у Смитова мыса. А вот в милях в тридцати от Виноградника держится уже лет несколько.