Покончив с объяснением причин своей бесхозяйственности, Мариша вернулась к основному вопросу.

— Потом, есть пара ключей, которые я потеряла на прошлой неделе. Причем странно как-то получилось. Вечером, когда я вернулась домой, они точно были при мне, потому что в квартиру-то я попала, а утром я нигде не могла их найти. Перевернула все вверх дном, и…

— Кто-то был с вами в ту.., хм, в то время?

«Безусловно, кто-то был, но я ума не приложу, кто именно, — подумала про себя Мариша. — Все так запутано. Зачем же я столько выпила?»

После этого она решительно сказала:

— Он тут ни при чем.

— Но кто он? — заволновался работник угрозыска.

«Какая навязчивость! — раздраженно подумала Мариша. — Что он в самом деле думает себе? Если бы я помнила, то разве бы не рассказала? Ведь это в моих же интересах».

А вслух она произнесла:

— Я, к сожалению, не помню, как его зовут, — и мысленно поаплодировала себе, дескать, ловко выкрутилась, а то бы пришлось сознаваться, что вообще ничего не помнит, а так вроде только маленький кусочек выпал из памяти.

— Если вдруг вспомните что-нибудь, то не забудьте поставить нас в известность, — суховато проронил молодой работник, у которого была дивная фамилия — Доронин.

Она ему на редкость подходила, потому что, несмотря на молодость, у него была явно выражена склонность к полноте. Когда он сердился, то краснел и раздувался, в общем, очень забавно выходило, поэтому Мариша напряглась и вспомнила, что и у ее гостя, ушедшего, по всей видимости, с ее ключами с прикрепленным к ним фарфоровым мотыльком, на крыльях которого были розовые с белым разводы, фамилия тоже дивная и что, восхитившись ею, она ее даже записала вместе с номером его телефона на клочке бумаги. Но вот беда, она не помнила, как выглядит тот клочок и куда она его, собственно, сунула.