А потому Мариша разнервничалась, так как не хотела показаться совсем уж дурой, хотя при данных обстоятельствах это был не худший вариант.

— Сиреневый пудель был у моего жениха, — ляпнула Мариша и поспешно прикусила язык, но было поздно, так сказать, снявши голову, по волосам не плачут.

— А где же он сейчас? — мигом оживился Доронин, как только переварил сиреневого пуделя.

По правде говоря, жених, будучи москвичом, сидел в «Матросской тишине», но Мариша сомневалась, что этот факт надлежит обнародовать именно сейчас, но пришлось. Как ни странно, Доронин сразу же потерял к нему всякий интерес.

— Это все, что касается ваших плодовитых ключей?

— Да, — понуро ответила Мариша.

— Но, может быть вы давали кому-то свои ключи на время, достаточно долгое, чтобы те люди успели, уже без вашего ведома, сделать дубликат? — настаивал Доронин.

— Тогда под подозрение попадает слишком много людей.

— Вы очень легкомысленная девушка, — отметил Доронин.

— Просто меня учили доверять людям, — лицемерно заявила Мариша — никто из ее родных в жизни не заикался о таких глупостях.

— Видимо, вы доверяли не тем, — констатировал Доронин.

На это Марише было нечего возразить. Доказательства правоты его слов были налицо, и их очертания все еще отчетливо просматривались в смятых простынях.

«Зря я про это вспомнила, — посетовала Мариша на себя. — Нельзя погружаться в воспоминания, это еще никогда не приводило к добру».

Но на этот раз ей повезло, так как, не успев погрязнуть в воспоминаниях, она буквально на поверхности их выудила одну сцену, но зато с двумя действующими лицами. Оба — женского пола, и одна женщина передавала другой ключ от своей квартиры, предоставляя крышу для свидания с возлюбленным.

Та, что давала убежище влюбленным, была она — Мариша.