Процессия скрылась за поворотом, народ кругом разгибал спины и двигался дальше, кто куда шел. Грэм тоже продолжил путь, раздумывая, что же могла значить произошедшая сцена. Нет сомнений, молодой человек — нобиль очень знатного рода, хорошо известный в Карате, а может, и во всей Истрии. Вельможа, привыкший к тому, что простые смертные оказывают ему почести. И Грэм никак не мог понять, что означал столь пристальный взгляд молодого человека и все эти ответные приветствия — небрежные, но все-таки! Впрочем, через минуту его посетила мысль, настолько неожиданная, что он даже приостановился и закусил губу. Этот «черный» нобиль мог знать его отца! А их внешнее сходство еще никто не оспаривал… Мысль нелепая, ведь от Истрии до Наи тысячи миль морского пространства, но что еще можно предположить?..

Грэм ходил до вечера, но не нашел для себя никакой работы. Истрийцы оказались очень недоверчивым народом, никто не хотел связываться с чужаком, который даже языка не знал. Только прорабу на одной из строек было все равно, кто таков Грэм и откуда он взялся — лишь бы работал на совесть. Но, как назло, ему нужен был каменотес, а Грэму очень не хотелось браться за эту работу, хоть он хорошо ее знал. Его так и передергивало, стоило только представить, что снова придется глотать каменную пыль. Однако, он не стал пока отказываться и попросил времени на раздумье. Прораб согласился подождать, только просил не очень затягивать с ответом.

Вечером Грэм рискнул поведать Брайану историю своего побега из отцовского дома. Как он и опасался, немедленно последовал вопрос:

— А что случилось с твоим отцом? Нэсти сказала, что его убили…

— Это так.

— Не хочешь рассказать? — Брайан осторожно заглянул ему в лицо. Они сидели во внутреннем дворике, прямо на теплой утоптанной земле, привалившись спинами к стене дома. Грэм лопатками ощущал приятное, по-настоящему домашнее тепло нагретого за день дерева. Но внутри него стыл холод.