После этого происшествия они не разговаривали и друг к другу не лезли. Грэм игнорировал все внутренние дела компании и ни в чем не участвовал. Роджер делал вид, что не замечает его показного самоустранения. Он надеялся на скорое примирение.

Грэм мучился сомнениями. Он бы ушел из банды (а их компания уже превратилась в настоящую банду), но знал, что в этом случае станет легкой добычей для остальных уличных компашек. Перебежчиков не любили, одиночки были обречены на гибель. Вовсе уйти из города было страшно. В Карнелине Грэм провел всю жизнь, и только здесь мог надеяться выжить.

И все-таки он решил рискнуть — смотреть на злобные забавы Роджера он большене мог. Ему исполнилось тринадцать, и он считал себя вполне взрослым. Он пока не знал, как сообщить о своем намерении приятелям, но однажды подвернулся подходящий случай открыто выказать Роджеру неповиновение.

Роджер мечтал очистить окрестности от конкурентов, и медленно, но верно добивался исполнения своих замыслов. Честолюбия у него было впору главнокомандующему армии королевства, а не уличному воришке. Он решил организовать очередную облаву, и немедля приступил к делу. Грэм оказался в сложном положении: участвовать в облавах было противно, но и прятаться от Роджера казалось унизительным. Ситуация разрешилась сама собой. Болтаясь по улицам, Грэм в каком-то закоулке наткнулся на своих приятелей во главе с Роджером, зажавших в углу мальчишку из соседнего района. Мальчишке было лет тринадцать, он был насмерть перепуган, и не зря — ничего хорошего при соотношении сил пятеро против одного его не ожидало. Проще всего было пройти мимо, сделав вид, что ничего не происходит, но у Грэма настал в жизни период (первый, но не последний), когда в душе его неожиданно взыграли благородные чувства. К тому же ему хотелось, фигурально выражаясь, прищемить нос Роджеру. И Грэм вмешался, выступив на стороне жертвы.