Все понимали, что дело тут не только и не столько в пойманном мальчишке. Поэтому жертва, получив пару пинков для ускорения, была отпущена с миром. Всеобщее внимание переключилось на Грэма, и тот без особого удивления обнаружил, что окружают уже его. К драке он был готов, хотя и не рассчитывал отделаться на этот раз парой синяков. И сначала он очень удивился, когда понял, что бить его не собираются. Но вскоре понял — почему. У Роджера появилась хитроумная идея. Он знал, что мальчишку, изгнанного из шайки, остальные компании к себе не примут, а начнут травлю. Строптивцу, решил он, хорошо бы на своей шкуре испытать, что значит стать дичью — такой урок будет гораздо нагляднее примитивного избиения. Намаявшись, строптивец вернется с повинной, над ним можно будет еще немного поиздеваться, потом даровать прошение, и все станет по-прежнему. Но Роджер не учел двух обстоятельств. Первым был упрямый характер строптивца. Казалось бы, за пять лет Роджер мог бы хорошенько изучить приятеля, но он был слишком упоен собственной гениальностью и забывал о мелочах, которые, тем не менее, портили весь его великолепный. Вторым обстоятельством был Брайан, но его не учитывал и Грэм, поскольку никто еще не знал, что они должны в ближайшее время встретиться.

Беседовали бывшие приятели недолго. Роджер заявил, что ему надоели штучки Соло, и если тот хочет держаться коллектива, то пусть поумерит свой пыл непокорства и делает, что ему говорят, а если он будет и дальше так выпендриваться, пусть катится к Безымянному. В ответ Грэм высказал все, что он думает о самозваном главаре шайки. Далее последовал короткий, но весьма шумный разговор. Без рукоприкладства, впрочем. Грэму велели убираться подальше и впредь не появляться в районе под угрозой физической расправы, и Роджер с компанией гордо удалился. Грэм понял: ему следует немедленно бежать и искать укрытие.

Следующие несколько недель ему пришлось ох как худо, на него открыли охоту все шайки.