- Двигатель ракеты на форсаж, - как эхо, повторил он и нажал кнопку на пульте перед собой.

- Стрелку по нулям, - приказал майор, имея в виду ИКО, индикатор кругового обзора.

Штурман еще раз проверил курс, и теперь нужно было установить самолет строго горизонтально.

- Командир, режим, - попросил старший лейтенант, штурман-навигатор.

- Есть режим, - отозвался майор, выровнял самолет и после короткой паузы сказал. - Режим - горизонт.

Автопилот строго следил за курсом, высотой и уровнем, на приборной доске вспыхнуло табло: "ракета готова".

- Командир, разрешите отцеп, - попросил штурман.

Майор помолчал, будто собирался с духом, и ответил:

- Отцеп разрешаю.

Они почувствовали толчок: освобожденный от груза самолет стал взбухать. Сидящий в прозрачном хвостовом фонаре радист увидел падающую вниз ракету, в темноте ярко пульсировало пламя двигателя. Ракета провалилась на километр-два, потом зависла на мгновение и, набирая скорость, ушла.

Дело было сделано, они легли на обратный курс; оставалось лишь долететь и приземлиться. Они достали пищевые пакеты, которые стрелок получил перед вылетом, и принялись за еду.

Ночь была на исходе. Звезды меркли, небо на востоке стало сереть, бледный холодный свет проступил там из темноты, и самолет уходил на запад, где еще длилась ночь. Они словно торопились - прочь от наступающего дня, но рассвет настигал их: радисту, второму штурману и стрелку, имевшим задний обзор, открылся на востоке ледяной блеск, который рос и разливался над горизонтом.

Лукашин вспомнил о рапорте, который дожидался его на базе. Конечно, Наде здесь невмоготу, да и не к лицу такой женщине жить на краю земли, ему и самому за все годы осточертела глушь.

Ему до одури надоели сырые бараки, общежития, коммуналки, общие кухни, дворовые туалеты, смертельная гарнизонная скука, пустые магазины, вечная неустроенность, чемоданы...