Резкий толчок едва не сбил нас с ног.

- А, черт! - Шатов, придерживаясь руками за стенки, прошел в центральный пост. Из люка послышался приглушенный голос. - По ртутному барометру давление четыреста миллиметров. У этой милой планеты солидная атмосфера. Так... Еще одна загадка. Величина естественной радиации вчетверо меньше марсианской... Штурман, вы посадили "Стрелу" на какое-нибудь плоскогорье Земли. Или открыли новую планету. Это неприлично.

Шатов по обычной своей манере шутил. Но настроение у нас обоих было невеселое. Надевая скафандр, Шатов помянул было старика Омара и замолчал на полуслове.

- Эх, скорее бы узнать, в чем дело! - просто сказал он. Впервые за полтора года в его голосе прозвучала усталость.

Он до отказа повернул рукоятку пневматического привода. Давление воздуха буквально сорвало оплавленный люк. В шлюзовую кабину ударил ветер.

Мы включили рефлекторы. Два узких световых пучка прорезали тьму. Снаружи творилось нечто невообразимое. Резкий, порывистый ветер гнал над самой землей обрывки взлохмаченных туч. Налетал и мгновенно прекращался дождь. Где-то далеко во тьме вспыхивали зарницы.

- Штурман, вы знаете, что сказал в аналогичном случае старик Омар? услышал я в радиотелефоне непривычно тихий голос Шатова. - "Вниманье, странник. Ненадежна даль, из туч змеится огненная сталь".

Громадная фигура Шатова протиснулась в прорезь люка. Я поспешил за капитаном. И тотчас же удар ветра бросил меня на землю. Падая, я успел схватиться за ветви ареситы. Все-таки мы были па Марсе!

- Держитесь крепче, коллега! - крикнул Шатов. - Ползите сюда.

Шатов лежал за невысоким, густо поросшим ареситой бугром. Я пополз, преодолевая сопротивление беснующегося ветра.

- Включайте рацию, - сказал Шатов.

Я повернулся на спину, взялся за регулятор настройки. В шлем тотчас же ворвался треск атмосферных разрядов. И вдруг откуда-то издалека донесся слабый голос: "Стрела, Стрела, Стрела... Стрела, Стрела..."