Остался последний, четвертый виток лестницы. В груди все-таки закололо. Капитан постоял, стараясь дышать плавно и размеренно. Вроде ничего, отпустило. Медленно и осторожно он поставил ногу на следующую ступеньку.

Пожалуй, он мог бы окончить свои дни в невесомости. Орбитальные госпитали были уже во времена их отлета… а теперь, наверное, есть и орбитальные дома престарелых. Но — нет, сыт он по горло этим чертовым космосом. Он хочет видеть из своего кресла нормальное земное небо, а не эту исколотую звездами черноту. Он так давно не видел голубого неба…

Пять мегакилометров. И шесть ступенек. На вопрос, какая дистанция больше, разный возраст отвечает по-разному… Впрочем, эти ступеньки еще не последние — лететь еще больше суток. Только бы их не грохнули ненароком у самой Земли. Вдруг там захватили власть какие-нибудь военные параноики, которые воспримут их летящий без связи корабль как… как что? Как вторжение из космоса? Этакий бред лезет в голову… Четыре ступеньки. Три. Лучше уж бред, чем считать каждый шаг. Две… Ну, последнее усилие!

МакГрегор прислонился к стене. В глазах потемнело, закружились, зароились точки и пятна, наползая друг на друга. Когда-то он испытывал подобное разве что при десяти g… В ногах разлилась ватная слабость, под комбинезоном противно тек пот. И сердце снова откликнулось болью, боль расползалась за грудину, отдавалась в левую руку… Капитан с ненавистью вытянул из кармана флакон, дрожащими пальцами свинтил крышку, вытряхнул на мокрую ладонь желтый шарик, сухо глотнул, поморщился, постоял… Боль отступила. Постепенно успокоился пульс. МакГрегор одернул комбинезон, промокнул платком лицо, пригладил редкие седые волосы. Капитан, вступающий на мостик своего корабля, должен выглядеть безукоризненно.