— Стоп! — говорит офицер гвардии Хундта — Хватит! Теперь мы отравим тебе сознание. Понятно? Мы обеспечим тебе исключительно счастливую вторую жизнь.

Но он бросается назад в трубу — здесь он в полной безопасности. Он успокоенно закрывает глаза и пытается вспомнить, что сказал ему в самом конце отец Дорфус.

— Время никогда не останавливается, брат Иеронимус, оно течет и в лабиринте. И человек, которого передали на невообразимое расстояние, всегда пробуждается. Он не теряет рассудок, но сознание его непонятным образом стареет. Вы понимаете, брат Иеронимус? Именно поэтому Передачу называют адом. В определенном смысле человек во время Передачи расплачивается за свои грехи. Но наша религия не похожа на другие, и мы боремся против этого эффекта, потому что никто, кроме самого человека, не может наказывать его…

— Но есть нечто худшее, чем страдание от боли, — говорит Иероним. — Это не находящее исхода желание.

Они остались вдвоем, он и Патриция, в большом пустынном доме.

— Значит, ты так ничего и не понял, — говорит она, и лицо ее становится белее стены. — Ведь именно этого они и добивались. Они хотят, чтобы в твоем сознании… чтобы твое сознание было отравлено! Да, именно так они и говорят: «отравлено».

Он невольно делает шаг назад, в голове у него теснится сумбур мыслей и слов.

— Кто это — они? — спрашивает он. Но ему почему-то кажется, что между ним и Патрицией возникают какие-то расплывчатые видения, а когда его зрение вновь становится отчетливым, он видит офицера, улыбающегося с усталым видом.

— Я лично не чувствую к вам ненависти, — говорит он. — Но я обязан делать то, что мне приказано. Этого требуют весьма высокопоставленные особы, и, в определенном смысле, их можно понять. А поскольку палачи требуются везде и всегда, их выбор остановился на мне. Ваша церковь не слишком догматична, брат мой, она больше, чем нужно, увлекается политикой. К тому же она владеет секретом Передачи. А Передача — это колоссальная власть. Менее чем за сто лет она подарит церкви добрую сотню новых солнечных систем, и если мы, простые земляне, не будем бороться с Церковью Экспансии, то с нами произойдет то же, что случилось с американскими индейцами.