— Передача принадлежит всему человечеству, — возражает Иероним. Офицер опять улыбается все той же усталой улыбкой, похожей на гримасу. Его лицо кажется серым в тусклом свете настольной лампы. Погруженная в полумрак комната выглядит невероятно древней.

— Вот таким способом мы и боремся, — продолжает офицер. — С помощью оружия, которое предоставляет в наше распоряжение республика Марс и ваша «святая церковь». Надеюсь, вы уже слышали об эффекте лабиринта? Вы должны знать, что с сознанием отважных добровольцев, соглашающихся совершить прыжок, происходят странные и прискорбные вещи. Вы знаете — хотя об этом вам могли и не сказать, — что эти добровольцы должны иметь исключительно здоровую психику. Но, может быть, вы еще ничего не знаете, брат мой?

В этот момент за его спиной открывается дверь и он узнает походку и дыхание Патриции, хотя и не поворачивает головы.

— Есть нечто более страшное, чем физическое страдание, — говорит офицер, — Это неудовлетворенная страсть.

— Я не понимаю вас, — говорит Иероним.

Он съеживается на стуле… сворачивается в клубок в трубе… и отец Дорфус опускает руку на его плечо.

— У нашего Ордена есть враги, брат Иеронимус. Они стараются использовать малейшие наши трудности, и у нас не так уж много возможностей противостоять им… Вполне вероятно, что враждебные силы, несмотря на нашу бдительность, смогли оказать на вас свое тлетворное влияние, смысл которого станет понятен только после вашего прибытия на Афродиту.

— Но ведь главное, отец мой, это — достичь звезд. Даже если… — Он замолкает, потому что чуть не сказал: даже если для этого придется пройти через ад…

— Упорно и настойчиво, — говорит офицер, — мы стараемся сократить наше отставание.