Руки. Жесткие мужские руки ерзают по ее животу. Задирают пижамную курточку. Чужое твердое тело наваливается. Слышен смрадный запах алкоголя. Как наждак, скребется о щеку щетина.
Алиса в ужасе просыпается. Нет, нет, это не сон. Он – рядом. В ее постели. Смердит. Хватает. Лопочет: «Девочка моя, ну подожди. Ну, раздвинь ножки».
Он. Дядя Коля. Пьянь. Сволочь. Насильник.
От ужаса и отвращения Алиса цепенеет. Несколько секунд она не может даже пошевелиться – не то что оказать сопротивление. И сладострастный пьяница пользуется моментом. Нащупывает ее грудь и впивается ртом в сосок.
Но оцепенение длится недолго. Она не зря тренируется каждый день. Не зря ходит в Бараблинский дом культуры в секцию ушу.
Алиса бьет коленкой – туда, где, по ее представлению, находится дяди-Колин пах. Тот стонет – словно всхлипывает. Следующий удар она наносит ему рукой по печени. А потом – еще один по горлу.
Дядя Коля хрипит. Она сбрасывает его тушу с постели.
Сама вскакивает на ноги.
Дядя Коля сидит на полу, в своих семейных трусах, в майке, и щерится. Тяжело дышит.
– Если ты еще раз, сволочь, – звенящим шепотом говорит Алиса, – полезешь ко мне...
– То что? – скалится пьяница. – Верке скажешь?
– Яйца тебе отрежу. Понял, свинья?
Голос ее звучит очень жестко – и, кажется, заставляет дядю Колю поверить в серьезность угрозы.
Во всяком случае, весь следующий день он даже не смотрит в Алисину сторону. Да что там день! Целый месяц отводит глаза.
И больше никогда не повторяет своих попыток.