Что Алиса помнила о своей прежней жизни?

   Помнила ужасный день, исказившееся лицо матери. И ее страшные слова: «Отец погиб».

   Именно так: «Отец погиб». Не «папа умер». Не «отца не стало». Не долгие подготовительные разговоры, подводящие к самому страшному, а неожиданное, короткое, резкое: «Отец погиб».

   А после этого – чернота.

   Ни отпевания, ни похорон, ни поминок. Больше ничего, связанного с папой.

   Забвение. Амнезия.

   Затем – сколько времени прошло? Три дня? Неделя? Месяц?

   В памяти всплывает плачущая мать. Ее искаженное лицо. Мама говорит с какими-то людьми. Кричит им резко и зло: «Я вам ее не отдам! Не отдам!»

   И Алиса вдруг понимает, что эти мамины слова относятся к ней. И помнит, какой приступ ужаса она испытала, услышав их. Противный страх поднялся откуда-то снизу, словно приступ рвоты, и, не владея собой, Алиса тогда закричала:

   – Нет! Нет! Я не хочу!! Не отдавай меня!!

   И мама кинулась к ней и принялась гладить ее, целовать и утешать:

   – Это не о тебе, Алисонька! Это не о тебе! Как ты могла подумать! Я никогда тебя никому не отдам!

   А потом – снова сон, темнота. Кто-то ее будит, заставляет перевернуться, поит микстурой...

   А затем всплывает еще одна картина, самая горькая: похороны мамы. Отпевание. Смешной дьячок, похожий на мушкетера. Солнечный луч, упавший точно на лицо матери, лежащей посредине церкви в гробу...

   Потом – опять сон, длинный-длинный. То с кошмарами, то со сладкими видениями.

   И вот – она уже не в Москве, а в неведомом Бараблине.

   Над ней склоняется лицо тети Веры:

   – Вставай, деточка, в школу опоздаешь...