– Где здесь туалет?
– Вот, Алисонька, сходи на горшочек.
– А настоящий туалет где?
– У нас тут по-другому принято, чем у вас в Москве. В доме удобств нет. Есть будочка зеленая в конце огорода. Хочешь, туда сходи.
И вторым планом бурчание дяди Коли:
– Пусть, пусть до ветру идет. А то зассали мне тут всю избу...
«Ауди», на котором Алиса ехала в Бараблино, пронеслось сквозь притулившуюся к трассе деревушку.
Уже стемнело, ни души на улице. За окнами изб виднеются телевизионные всполохи.
Здесь по-прежнему в туалет ходят на улицу, зато уверенно принимают шесть телепрограмм из Москвы. Цивилизация.
Алиса не раз приступала к тете Вере с расспросами:
Что случилось с отцом? Почему умерла мама?
Зачем ей, Алисе, пришлось уехать из Москвы?
Что стало с родительской квартирой?
Что происходило с ней самой, Алисой, сразу после того, как с родителями случилась беда?
И каждый раз тетя Вера – когда хитро, когда с прибауткой, а когда и зло – уходила от расспросов.
Но теперь-то... Коли соседка, тетя Клава, пишет, что тетка плоха... Теперь-то, перед смертью, она наверняка раскроет свои тайны?
Ведь если не она, кто тогда расскажет Алисе всю правду?
По этой запустелой дороге последний раз Алиса ехала почти десять лет назад, летом девяносто шестого. Тряслась в старом душном «ЛиАЗе». В трусы зашиты деньги, в сумочке – выправленный экстерном аттестат, в чемодане – курица на дорогу и бутылка вишневого компота. Тащилась она от Бараблина до областного центра пять часов, компот от жары скис, пришлось его выбросить и купить на вокзале бутылку пепси-колы.
Красавчик выполнил свои обещания. Почти все.
Когда той весной они путешествовали с президентом – Казань, Саратов, Волгоград, – их с теткой Верой и правда стали селить в тихих гостиницах без вывески.