Хорошо бы, да ведь не зря говорят: не имей сто рублей, а имей сто друзей. Я не жалуюсь ни на то, ни на другое; более того — у меня так много друзей, мечущихся по всей вселенной, что я едва успеваю читать их занятные письма и только из-за недостатка времени — по этой причине — не берусь сам за перо…
А упомянул я о своих друзьях не зря, ибо есть еще одно письмишко, которое, уважаемый тов. Редактор, следует преподнести Вам, прежде чем я расскажу о содержании «штучки»…
Прилагаю неполную, но существенную копию письма другого моего друга космонавта Осипа Рубайло, большого выдумщика, если речь не идет о космических полетах.
П. А.»
Из письма О. Р. к П. А
«…Я уже лег на обратный путь к родному очагу, как вдруг в моем одноместном автоматическом звездолете приборная доска онемела. Только что я несся в своем футляре с оглашенной скоростью, и вот теперь: стрелки, индексы, крючочки и петельки на шкалах приборов возвратились к своим нулевым или нейтральным положениям, сигнальные лампочки погасли, световые полоски и всплески на командном осциллографе исчезли…
Я знал, что такое возможно лишь при отключенной технике, скажем на стоянке, и просто невероятно в рейсе; однако не мог избавиться от факта.
Проверил источники питания, АЗСы, пораскинул умом, насколько позволяла маленькая кубатура моего космического корабля, и понял, что ситуация «того»…
Откинув занавеску, глянул и за окошко: там властвовал беспросветный мрак — исчезли все звезды мироздания, даже те, что были рядом, в родной Галактике.
Убедившись, что Природа — по крайней мере в этом уголке — вымерла и никуда не спешила, я негромко чихнул, что делал всегда в минуту душевного подъема.
И в то же мгновенье сквозь обшивку звездолета снаружи просунулась чья-то физиономия, поразительно знакомая и вместе с тем странная.