Михаил Кагарлицкий

(Ташкент)

Голубой рояль

Объявление, приклеенное на деревянном заборе, гласило:

"К сведенью желающих!

Предлагается голубой рояль,

изготовленный в конце прошлого века,

Интересующиеся могут обратиться

на третью улицу слева,

коричневая дверь с молотком.

Стучать три раза".

Август постоял, словно разжевывая немудреные слова текста на своих желтых, кое-где прогнивших зубах, зачем-то поправил шляпу и пошел, старательно обходя попадающиеся на пути лужи. Любое соприкосновение с ними, из-за дырявых подошв ботинок, могло окончиться фатально. В плохую погоду Августа упорно преследовал насморк.

Только добравшись до коричневой двери, краска на которой полопалась и давно сползла, Август понял, что все его дальнейшие действия абсолютно лишены смысла. Да и сюда он пришел чисто машинально: делать-то все равно нечего. Но рука сама потянулась к молотку, ощутила вязкую тяжесть сырого дерева и три раза потянула его на себя.

- Тра-х! Тра-х! Тра-х! - отозвалось сухое эхо откуда-то сбоку. И будто в унисон ему за дверью послышались легкие быстрые шаги.

Август хотел было отпрянуть от двери и броситься вниз по улице, как напроказничавший мальчишка, но дверь быстро, без скрипа и громкого, клацанья открываемых замков, широко распахнулась. На пороге стоял тощий старичок с круглыми линзами очков на лице.

- Я вижу, вы по объявлению, - скороговоркой пропел он, - проходите, проходите, здороваться через порог - дурная примета.

- Да я... - попытался выдавить Август, но уже оказался в низенькой прихожей, впритык заставленной табуретками и тумбочками.

- Осторожнее, осторожнее. Сюда, сюда, - звал тонкий голос.

Август вступил в гостиную с огромнейшим столом и тремя важными креслами. На серой стене, почти у самого потолка, надменно висели старые портреты. Седые чиновники, застывшие на них, смотрели сурово и осуждающе.