- Можете, можете, - старичок соскочил с кресла и легко, словно на цыпочках, забегал по комнате. - Ну почему мы стыдимся самих себя? Ну почему мы стыдимся лучшего, что есть в нас? Ведь все это так недолговечно, так преходяще... Мы не умеем ценить истинные сокровища и отдаем предпочтение желтым железкам только потому, что они блестят... Глупцы, какие неимоверные глупцы!

Старичок вернулся к столу, сел в кресло и положил на скатерть тонкие морщинистые пальцы.

- Я перебил вас, - виновато заметил он, - извините. Я машина, которая отъездила свое, частенько сдают тормоза. Я продолжу: вас водили в музыкальную школу, звенел колокольчик у входа, и швейцар, важный, с большой кучерявой бородой, с блестящими бусинками-глазами, прячущимися под тяжелыми слипающимися веками, торопливо шагал навстречу и почтительно улыбался вашей маме...

- А вот и нет, - неожиданно для себя засмеялся Август, - мимо, приятель. Ко мне приходила учительница домой и я жутко боялся ее. Она была большая, и голос мощный, как осенний гром, заполнял весь дом. В прихожей она снимала шубу, но все равно казалась огромной и всемогущей. Я прятался за шкаф, но меня находили. Зато после занятия я всегда получал красный шарик фруктового мороженого и вскоре уже с нетерпением ждал ее прихода.

- Фруктовое мороженое, - вздохнул старичок, - как оно таяло во рту, и какой приятный привкус оставался после него. Вы помните это?

- Давно было, - сказал Август. - Я не могу позволить себе мороженого. Да если бы и мог - не купил. Они стали бы смеяться...

- Да... - раздумывал вслух старичок, - вы тоже подходите... Помните, какие чудные пьески вы играли в детстве, когда маленькие нежные пальчики спешили по белым и черным клавишам: этюды, менуэты, юморески, сонатины...

Август звонко и сердито опустил ложку с сахаром в свою чашку.

- Зачем ворошить прошлое? Что прошло, то прошло.

- Э, нет! - горячо возразил старичок. - У человека всегда должна быть возможность возвращения. Человек может вновь обрести счастье!