"В окрестностях нашей станции терпит бедствие звездолет. Экипаж покинет погибающий корабль, чтобы найти у нас спасение. Вероятно, звездолет взорвется, и этот взрыв погубит станцию, стенки которой не рассчитаны на столь мощное облучение. Я не осуждаю экипаж звездолета. Hесомненно, там понимают, под какой удар ставят нас. К сожалению, не все на станции знают о грозящей беде, но я понимаю действия Командора, который не хочет распространения преждевременной паники и по-своему готовится к предстоящему событию.

К сожалению, мое время ограничено. Скоро долг призовет меня на рабочее место, и я не могу написать всего, что хотелось бы.

Прощайте! Я постараюсь достойно встретить свою смерть ни в чем не опозорив ни своей профессии, ни своей семьи".

Дописав письмо, он завернул его в огнеупорную прокладку и положил в стальной ящик, который поставил посредине стола, в тайне надеясь, что все обойдется благополучно, он вернется в свою комнату и уничтожит это письмо.

Когда Лобов возвратился в медицинской блок, звездолет, наконец, вышел из гиперпространства. В этот момент спокойствие покинуло его. Oхватившее его чувство, можно было бы сравнить со страхом, но оно таковым не являлось. Hеопределенного вида боль постепенно расширялась в груди, а в голове Лобов вдруг почувствовал постороннее существо, жаждавшее вырваться наружу и метавшееся, казалось в опустевшей черепной коробке. Увидев осунувшееся лицо Харриса, Лобов понял, что тот если не знает, то догадывается о предстоящей катастрофе. Будучи атеистом, Лобов внезапно почувствовал необходимость молиться. Все равно кому!

"Господи, - беззвучно, но искренне молился он, - если ты есть, отведи от нас этот удар!" Он закрыл лицо руками и без конца повторял только что придуманную молитву, которая через время превратилась в одно восклицание: "Господи! Господи! Помоги! Помоги, Господи!"

Глава 2

Решение было принято. Сразу после этого Оскар Штейн почувствовал невиданное облегчение.