Но Юрий хлестанул полотенцем ему по лицу, прямо по глазам, как это делают мальчишки в раздевалке. Когда шершавая тряпка шлёпнула Тартара, ослепив его на секунду, Юрий, вложив в удар всю свою силу, пнул противника ногой в пах. Тот издал мучительный, сдавленный крик и рухнул, как подрубленное бревно.

Юрий растолкал сжавшихся раздетых женщин, всего минуту назад с наслаждением наблюдавших за мучениями Данко, и выскочил на балкон. Он спрыгнул в мягкий снег рядом с Данко и лежащим Владимиром.

— Виктор? — спросил он. Данко пнул Хиппи ногой.

— Нет. Не он. Но он здесь, — он зачерпнул пригоршню снега, чтоб остудить свою обожжённую руку. — Где он, Владимир?

Владимир что-то пробормотал, выпуская слюну и кровь на чистый белый снег.

— А говорить-то он может? — спросил Юрий, с сомнением рассматривая избитого человека.

— Говорить может, — сказал Данко. И что есть силы пнул распростёртого мужчину. — Где он, Владимир? Где Виктор?

Шевеля разбитыми губами, Владимир тяжело произнёс:

— В «Дружбе». Сегодня вечером в «Дружбе».

Той ночью шёл снег, шёл гораздо сильнее, чем обычно. Данко сидел за рулём «Волги», Юрий рядом с ним. Автомобиль нёсся сквозь снег во главе небольшой процессии подобных же машин. Их было три — ив них сидели милиционеры, которые придут на помощь, когда Данко отдаст такой приказ. Но пока Данко не прикажет, им следовало держаться вне поля зрения.

Данко всматривался сквозь заиндевевшее лобовое стекло «Волги». Где-то впереди была «Дружба» — один из низкосортных баров столицы. Он был хорошо известен среди преступного мира как место, где можно разжиться наркотиками, оружием, валютой, нелегальными записями и даже электроникой — видеомагнитофонами и стереоаппаратурой. В «Дружбе» можно было нанять и воров — если вам нужен был человек, чтобы вскрыть сейф или влезть по водосточной трубе, или помочь смыться на машине — можно было смело отправляться в «Дружбу». «И это, — подумал Данко, — как раз то место, которое нужно Виктору Росте».