Милиция знала о «Дружбе» и регулярно совершала налёты. Но любой фараон любого отдела любой части света знает, что сколь бы ни старался ты и каким бы строгим ты ни был, все равно найдутся желающие рисковать и становиться ворами. Московские милиционеры признавали, что люди крадут, а они так и не могут положить этому конец.

Но наркотики — а их все легче было раздобыть в Москве — это другое дело. Данко был полон решимости остановить их зарождающийся поток. Убить в зародыше, пока не затопило. Виктор Роста со своей семейкой были в этом потоке пионерами и их во что бы то ни стало следовало засадить за решётку.

— Становится все трудней, — сказал Юрий, словно прочитав мысли Данко. — Десяток лет назад — никаких наркотиков. А теперь уже проблема. Ещё десяток лет, — он вдруг чихнул, — и тут будет Гарлем, — он высморкался. — Ну вот, попрыгали по снежку, — сказал он печально. — Я, кажись, простыл.

Данко подрулил к тротуару. До бара осталась пара кварталов. Их лучше пройти пешком. Остальные машины остановились за ним.

— Окружите здание, — приказал Данко. — Только осторожно. И дайте мне десять минут, прежде чем заходить.

— Есть, товарищ капитан, — ответил сержант, возглавлявший отряд.

Юрий и Данко двинулись вперёд. Юрий снова чихнул.

— Мама научила меня домашнему средству от простуды, — сказал Данко. — Всегда помогает.

Юрий взглянул с надеждой:

— Правда? И что это?

— Подержи в руке горячий камешек, пока ждёшь напарника.

Юрий рассмеялся:

— Хочешь, чтобы я поверил, что такой вот камешек испортит тебе руку? А я не поверю.

Данко остановился, взглянул на бар, потом снова на Юрия:

— Знаешь, что делать?

— Конечно. Как всегда. Ты заходишь спереди, а я жду сзади. Если выйдешь спереди с Ростой, то и порядок. Если он попытается смыться через чёрный ход, я его беру. Проще некуда.

— Вот и отлично, — Данко прошёл последние метры до «Дружбы», откуда слышались сдавленные звуки грохочущей рок-музыки.