— И все же нужно было убить того вонючего орка.

Дриззт был очень хорошо знаком с жалобами, которыми изводили Брунора со дня подписания договора в ущелье Гарумна.

— Нет, — ответил дроу, более чем убедительно.

Брунор усмехнулся, довольно злобно.

— Ты поклялся убить его, эльф, и ты позволишь ему умереть от старости?

— Спокойно, Брунор.

— Ба, да он разрубил твоего друга эльфа пополам! И его копьеносцы сбили твою ненаглядную эльфийку и пегаса, на котором она летела!

Дриззт бросил на дварфа взгляд, полный боли и затаенного гнева, предупреждая Брунора, чтобы он остановился.

— Но ты позволил ему жить! — не унимался неистовый дварф, ударив кулаком по ручке кресла.

— Да, и ты подписал соглашение, — невозмутимо парировал Дриззт. Его лицо и голос оставались спокойными. Он знал, что не обязательно кричать, чтобы слова производили разрушительный эффект.

Брунор вздохнул и опустил лицо в ладони.

Дриззт позволил ему побыть наедине со своими мыслями, но потом не выдержал.

— Ты — едва ли единственный, кто возмущен фактом, что Обальд прожил все эти годы в комфорте, — сказал он. — Никто не хотел убить его больше, чем я.

— Но мы не сделали этого.

— И мы поступили правильно.

— Правильно ли, эльф? — со всей серьезностью спросил Брунор. — Сейчас он умер, и они хранят мир. Но так ли это на самом деле? Когда все рухнет? Когда орки снова станут орками и начнут очередную войну?

Дриззт лишь пожал плечами, да и что он мог ответить?

— И ты туда же, эльф! — возмутился Брунор в ответ на этот жест. — Ты не можешь знать, и я не могу знать, но ты уговорил меня подписать этот проклятый договор, и я подписал!… и мы не можем знать!

— Но мы «знаем», что множество людей и эльфов и да, Брунор, дварфов, получило возможность прожить свои жизни в мире и процветании, потому что ты имел мужество подписать этот проклятый договор. Потому что ты не захотел продолжать ту войну.