— Ба! — фыркнул дварф, всплеснув руками. — С тех пор они у меня поперек горла. Проклятые вонючие орки. И теперь они ведут торговлю с Серебристой Луной и Сандабаром, и этими проклятыми трусами из Несма! Они все должны были погибнуть в сражении, во имя Клангеддина.

Дриззт кивнул. Он не мог не согласиться. Насколько было бы легче жить, если бы его жизнь на Севере стала бесконечной битвой! В глубине души, конечно, Дриззт был согласен. Но разумом он осознавал другое. С Обальдом, предлагающим окончить войну, непримиримость Мифрил Холла привела бы к тому, что клан Брунора выступил бы против десятков тысяч орков Обальда в одиночку, к борьбе, которую они никогда не смогли бы выиграть. Но если бы преемник Обальда решил нарушить соглашение, то наступившая война настроила бы все добрые королевства Серебряных Земель против Многих Стрел. Жестокая усмешка скользнула по суровому лицу дроу, но она быстро превратилась в гримасу, поскольку он вспомнил многих орков, по крайней мере, нескольких, кто стал его друзьями за это время… прошло почти четыре десятилетия?

— Ты поступил правильно, Брунор, — сказал он. — Благодаря твоему мудрому решению подписать тот свиток, десять, двадцать тысяч, пятьдесят тысяч прожили свои жизни, которые были бы отобраны у них во время кровавой войны.

— Я не могу сделать этого снова, — ответил Брунор, покачав головой. — Я многого не достиг, эльф. Сделав все, что я мог быть сделать здесь, я не сделал бы этого снова.

Он окунул свою кружку в открытую бочку, стоявшую между стульями, и сделал большой глоток.

— Думаешь, он все еще там? — задумчиво спросил Брунор сквозь пену на бороде. — В холоде и снегах?

— Если он там, — ответил ему Дриззт, — то знай, что Вульфгар там, где он хочет находиться.

— Да, но, держу пари, его старые кости напоминают ему о его упрямстве на каждом его шагу! — ответил Брунор, добавив в свои слова немного легкомыслия, в котором сейчас они оба нуждались.