- Нет, Бахмач, - солидным тоном ответил лейтенант, пытаясь в то же время воткнуть отмычку в замочную скважину.

- Так какого чёрта...

- Откройте, пожалуйста, - в голосе лейтенанта зазвучали металлические нотки.

- Ну, что ж... - металлически щёлкнул замок, и так же металлически щёлкнули наручники, которые приготовил Савченко. Лейтенант едва успел отдёрнуть руку с отмычкой от двери и спрятать инструмент в карман. В его левой руке оказался пистолет. Савченко напрягся, приготовившись вскочить в купе.

Там вспыхнул свет ночника, бледный, словно лампочка в инфекционном боксе. С громким рокотом дверь отъехала в сторону, в натопленный коридор пахнуло зловещим смрадом душегубства. Оба милиционера отважно ринулись внутрь, но вместо традиционного: "Руки вверх!" - только невыразительно заверещали, точно попавшие в ловушку зайчата. Дверь с тем же рокотом закрылась. И если бы позади милиционеров находился кто-то ещё, он непременно заметил бы внутри какие-то неуклюжие чёрные предметы, стоявшие на нижних полках. Но увидеть было некому...

В течение нескольких минут из-за закрытой двери доносилось сопение и звуки борьбы, потом какое-то сосание или чавканье, точно там целовались по-французски вдрызг пьяные любовники. Ни единого выстрела. Наконец грохнул сытый хохот, дверь вновь раскрылась, и в коридор вывалились оба милиционера, одёргивая шинели и пытаясь привести в порядок растрёпанные волосы. Из служебного купе выглянула перепуганная проводница. Впившись в женщину покрасневшими глазами, Савченко потянулся к ней, но лейтенант поймал подчинённого за шиворот и сурово напомнил:

- Не сейчас, Валера, не тут и не сейчас.

Обернувшись к четвёртому купе, махнул рукой, заметил: "А переносные жилища - это просто модерн..." - и коротко сообщил проводнице:

- Прошу прощения, всё в порядке. Произошла ошибка. Поезд может следовать дальше.

- Конечно может, - подтвердил Савченко и оскалил громадные острые клыки.