Первыми схлестнулись две вьюги - лавины серпоносных колесниц. Воины, которые сошлись следующими волнами, ужаснулись тому, что натворили мельницы сияющих серпов...

Кир очень надеялся на свою конницу собранных с окраин греческих земель варваров всех помеетов и мастей. Но коварный Артаксерс знал: если всадников Кира испугать нелегко, то посеять безумие среди его лошадей очень просто - и царь подал знал к атаке цепям боевых верблюдов. На каждом верблюде сидел погонщик и лучник, но кони греков испугались не стрелков и стрел, а их уродливых веховых животных, чей терпкий, незнакомый запах ветер принес издалека.

А за верблюдамив бой вступили слоны. Эти бегущие крепости растоптали дрогнувшую армию Кира. Но когда они повернули к последнему эллинскому оплоту - всё еще державшимся наемникам - гоплитов спас Ксенофонт. Он, подменив погибшего Клеарха, повелел зычным голосом:

- Разорвите фалангу и рубите слонам хвосты!

Когда Гай в прыжке достал своим мечом отвратительный морщинистый хвост первого слона, животное взвилось на дыбы и с его спины посыпались лучники-персы. Слон, обезумев от боли, перестал повиноваться погонщику, который едва удержался на его шее, и понесся, увлекая за собой остальных и топча уже не греков, а персов.

Когда после отбитой атаки слонов наступила передышка, было уже время заката. Жуток был вид мертвой пустыни, покрытой трупами людей и животных...

Команду над наемниками принял Проксен и оставшиеся в живых стратеги. Ночью, когда гоплиты вповалку уснули, так и не сойдя с поля брани, начальники, выставив дозорных, держали совет. Ксенофонт, отличившийся в сражении, не согласился разделить власть над остатками войска - он был еще молод, и ему казалось, что есть еще достаточно более опытных военачальников. Совещаться было в общем-то не о чем - оставалось лишь ждать утра. А под утро с ультиматумом явились посланники Артаксеркса: