- Либо вы сложите оружие и за ваше мужество будете прощены и отпущены как друзья, либо погибнете!

Совет поднял наемников - их было уже не тринадцать, а всего десять тысяч.

- Что ответим царю? - спросил у солдат Проксен.

Шеренги молчали. И вдруг с правого фланга послышался хриплый, но сильный и уверенный голос:

- У друзей оружие не отбирают, ибо друзей всегда лучше иметь вооруженных. А для нас сложить оружие - значит лишиться последней надежды на спасение или на достойную смерть! Так сказал я - гоплит Гай.

Артаскрксу ответили отказом.

Пока ждали следующего шага царя, из разведки вернулись дозорные. Мы окружены, сказали они. Мы в море персов, как крошечный отсров.

Послы еще раз принесли предложение о дружбе. И в знак этой дружбы царь приглашал греческих военачальников разделить с ним общую трапезу. По словам послов, царя покорила отвага тех, кто нанявшись на службу за чужое злато, готов был сложить главу за свою честь.

И Проксен с небольшим числом телохранителей и со всеми стратегами принял приглашение - "Мы добьемся права на возвращение в Грецию!" Увы, он уходил навсегда - все гости царя были обезглавлены.

Десять тысяч мужчин ничего не ели уже на протяжении двух суток. На что могли решиться десять тысяч голодных головорезов, когда им в окровавленной повозке прислали головы их предводителей? Они решили драться. И десять тысяч глоток рявкнули Ксенофонту - "Старшим будешь ты!"

С испуганным возчиком повозки Артаксерксу передали пергамент:"Мы ляжем здесь. Но с каждым из нас ляжет десяток твоих подлых собак!"

Лагерь греков пришел в движение. Ксенофонт построил гоплитов в каре. Лишь теперь он приказал маркитантам бесплатно отдать все запасы провианта солдатам. Когда гоплиты утолили голод и жажду, новый военачальник им сказал: