Какое-то время он чувствовал себя наполненным природой, готовым карабкаться наверх, потому что ему так хотелось и потому что вид, открывавшийся с вершины, наверняка дополнил бы его впечатления.

Они поднялись, и он подумал, что Нильссон чувствует совсем другое. Халльнер почти забыл о девушке.

Они начали карабкаться вверх. Это было утомительно, но не трудно: вначале подъем был некрутым, меньше сорока пяти градусов. Они подошли к первой снежной равнине, которая была чуть ниже, и осторожно, но с облегчением, спустились.

Нильссон прихватил с собой палку из лапландского селения. Он сделал шаг вперед, воткнул палку в снег перед собой, сделал еще шаг и снова воткнул палку.

Халльнер последовал за другом, осторожно ступая по его следам; маленькие кусочки замерзшего снега падали в его ботинки. Он понял, что Нильссон пытается проверить толщину снежного покрова. Внизу протекала глубокая речка, и ему показалось, что он слышит под ногами се журчание. Он заметил также, что ногам холодно и неудобно.

Очень медленно они пересекли снежную равнину и, наконец, очень нескоро, оказались на другой стороне и сели ненадолго отдохнуть, готовясь к предстоящему крутому подъему.

Нильссон стянул с плеч рюкзак и нагнулся над ним, глядя назад, на равнину.

- Никаких следов, - задумчиво сказал он. - Может быть, она прошла дальше вниз.

- Может быть, ее вообще здесь не было. - Халльнер говорил через силу. Его это не интересовало.

- Не говори глупостей. - Нильссон поднялся и снова забросил рюкзак на плечи.

Они перебрались через острые скалы, разделяющие две снежные равнины, и совершили второй рискованный переход.

Халльнер снова сел отдохнуть, но Нильссон продолжал карабкаться вверх. Через несколько минут Халльнер последовал за ним и увидел, что Нильссон остановился и хмурясь смотрит на сложенную карту, которую держит в руках.

Догнав Нильссона, он заметил тропинку, ведущую вверх вокруг глубокой и широкой впадины. На другой стороне такая же тропинка вела к вершине. Было видно, что этот подъем намного легче.