— А может, я проклят, — пробормотал Пол. — Может, я обречен на вечные скитания.

Евриклея неодобрительно прищелкнула языком:

— Следи за своими словами. Боги все слышат.

Он лежал, свернувшись калачиком на утрамбованном земляном полу в кухне. Солнце село, и холодный ветер с океана гулял по огромному дому. Грязь и пепел на полу с лихвой вознаграждались уютным теплом печи. Но хотя ему было тепло, а он ведь мог быть сейчас на улице, промерзая до костей, душа Пола была неспокойна.

«Обдумай все, — сказал он сам себе. — Ты с самого начала знал, что будет трудно. Служанка сказала: „Может быть, кто-то из богов затуманил ее взор“. Вдруг это правда? Заклятье или что-то в таком же роде?»

В этом мире может происходить все что угодно, а у него так мало информации — только то, что рассказал ему Нанди Парадиваш, да и тот многое скрыл. В детстве Пол никогда не умел отгадывать загадки или играть в игры, ему больше нравилось мечтать. Но сейчас он осуждал себя, маленького, за слабость. Ведь никто за него ничего не сделает. Когда он размышлял о своем нынешнем (возможно, единственной думающей фишке на игровом поле Греции великого Гомера), к нему пришло осознание, приглушенное, но глубокое, как далекий гром.

«Я все делаю неправильно. Я считаю сим-мир реальностью, хотя на самом деле это выдумка, игра. А я должен думать о самом замысле. Каковы здесь правила? Как функционирует эта Сеть? Почему я Одиссей и что должно со мной случиться?»

Он попытался припомнить школьные уроки классической литературы. Если этот сим-мир построен на продолжительном путешествии гомеровского Одиссея, тогда королевский дом в Итаке мог фигурировать только в начале истории, когда непоседа только собирался в путь, или в конце, когда он вернулся. Сама локация выглядела вполне реально, как и те сим-миры, которые он уже посетил, однако не все случайности могут быть учтены программой. Вероятно, даже у владельца Сети Иноземья бюджет лимитирован. Это значит, что количество вариантов ограничено возможностями восприятия марионеток. По крайней мере, появление Пола вызвало несколько противоречивых реакций у женщины, чье имя в данный момент было Пенелопа.