— Разве у царя не было сына? Теле… что-то?

— Телемах? — Евмей тихонько рыгнул и почесался. — Да, прекрасный парень, копия своего отца. Он отправился на поиски нашего бедного Одиссея, я думаю, он поплыл к Менелаю, другу отца по Трое.

Пока Евмей расписывал, как плохо женихи обращались с Телемахом, Пол раздумывал, является ли отсутствие сына частью сценария симуляции, или это относится к случайностям. Может, его сыном был Гэлли? Эта мысль казалась вполне разумной, и Пол взглянул на себя как бы со стороны: развалившийся в вонючей виртуальной хижине свинопаса, опьяневший от разбавленного вина, упивающийся жалостью к себе. Зрелище малоприятное даже для выдумки.

«Не будь идиотом, — сказал он себе. — Система никак не может знать, что Гэлли путешествовал со мной, он мог бы прийти в эту симуляцию только со мной, но он ведь не пришел. Негодяи убили его в Венеции».

Несмотря на полное смятение относительно собственного положения, он не сомневался в истинности происшедшего с Гэлли — финал был слишком ужасающим.

Вспомнив про мальчика, Пол снова задумался о том, как устроена вся система. Ясно, что она включала граждан и марионеток, но подпадали ли все Гэлли и Пенелопы под одну категорию? Женщина-птица находилась здесь, но ее воплощение было и на Марсе. А та, что являлась ему во сне? А если у нее было несколько воплощений, могли ли они сосуществовать, могли ли они делиться друг с другом знаниями? У них должна быть общая нить, иначе как могло неандертальское привидение знать о другом своем «я» здесь в Итаке?

А его преследователи, эти существа из преисподней, которые охотились за ним, переходя из симуляции в симуляцию? Они — реальные люди?

Ему вспомнились последние минуты в Венеции, странное смешение событий: Элеанора, реальная женщина, появившаяся в виде призрака в своей собственной симуляции, и подобия Финча и Маллита, идущие по следу Пола, бессердечные и неумолимые, как какой-нибудь вирус… А Панки?