«Боже, а они что такое? — раздумывал Пол. — Супруги были похожи на Финча и Маллита, но это были не они, а, скорее, другое их воплощение, так же как и у женщины-птицы. Но в каждой симуляции я видел только одно воплощение — или реального персонажа, как Пенелопа, или сон. Панки и их двойники в Венеции появились одновременно».

Трудно забыть странное выражение широкого дряблого лица жены Панки — нечто будто автоматическое, настолько безотчетное, что напоминало машину. А потом она и ее мелкий супруг просто ушли, исчезли в катакомбах, как два актера, понявших, что попали не в ту пьесу.

Удивительно, что часто в самых важных событиях, особенно связанных с таинственной женщиной, присутствовали смерть и мертвецы. Венецианские гробницы, умирающий мальчик-неандерталец, вскрытое кладбище на Западном фронте. Смерть и агония. А в Хэмптон Корт был еще и лабиринт. Лабиринты и кладбища — как они связаны с этими людьми?

В голове начала рождаться мысль. Он сел, внезапно протрезвев.

— Скажи мне кое-что, добрый Евмей, — сразу начал Пол. Если это машины, тем более должны существовать правила, логика… ответы. А ему нужно выяснить, что это за правила. — Скажи мне, как люди в твоей стране просят богов о помощи?

Пенелопа опять не признала его: сначала она обращалась с Полом как с нищим, которого отослала накануне, а потом вдруг переключилась на драматическое прощание молодой жены с уезжающим мужем. Она пожелала ему удачи на пути в Трою и засыпала обещаниями беречь его дом и его собственность и вырастить мужчину из их грудного сына.

«Я определенно сделал что-то такое, из-за чего она запуталась», — подумал Пол.

Ему было тяжело видеть женщину, которую он так долго искал, рыдающей над чем-то, чего на самом деле нет, нет даже в искаженном сим-пространстве. Но это только укрепило твердость намерений Пола.