Избегая шумных ссор женихов и сплетен служанок и рабов, Пол проводил все время в прогулках по виртуальному острову Итака. Он еще раз посетил Евмея и по его указанию сходил к далеким холмам, населенным пчелами, в маленький сельский храм на противоположной стороне острова. По всему было видно, что сюда давно никто не заходил: безликая, обветренная статуя, стоявшая в нише, была покрыта пыльными остатками некогда засохших нарциссов, а ветки кипариса по бокам давно потеряли свой запах.

Пол молился в заброшенном храме, вырубленном в холме, воздух внутри был тяжелым, и если не считать едва заметного дыхания моря, почти неподвижным. На всякий случай Пол молился вслух. Конечно, это всего лишь симуляции, тщательно сделанные людьми, но ничем не отличающиеся от настоящих миров, и, в сущности, он молился инженерам-разработчикам и дизайнерам. Но, как предупреждал его босс из галереи Тейта, не следует недооценивать подозрительность и тщеславие художников.

Полу снился Гэлли, и, проснувшись, он никак не мог понять, где находится.

Он пошарил вокруг. Под ним был песок, на западе виднелся слабый отсвет от скрывшегося за холмом солнца. Пол заснул на берегу, пока ждал.

Во сне заблудившийся ребенок описал ему внешность Телемаха, которого Пол еще не встречал: красивый, с темными вьющимися волосами, но при этом, как и Гэлли, косоглазый. Мальчик плыл в лодке по темной реке, над которой стелился туман, он звал Пола по имени. Полу очень хотелось удержать его, но, как это почти всегда бывает во сне, он не мог ни пошевелиться, ни окликнуть мальчика, и тот постепенно исчез в белом небытии.

Пол заплакал от беспомощности, холодные от ветра слезы оросили лицо, но, несмотря на страдания, он ощущал некоторое удовлетворение: явление во сне Гэлли, плывущего по реке в долине Смерти, могло означать только то, что он все делает правильно.