— Ты пугаешь меня.

Она повернулась к Евриклее. Пол был уверен, что та переубедит Пенелопу, но рабыня выглядела столь же несчастной, как и ее хозяйка.

— Тогда просто расскажи, что мне нужно знать. — Пол отступил от костра и распростер руки. Ветер развевал его легкое одеяние, но Пол чувствовал только жар от огня.

— Кто ты такая? Как мы сюда попали? Где находится черная гора, о которой ты мне говорила?

Пенелопа смотрела на него, как загнанный в угол зверек.

Так трудно было сохранять спокойствие, когда хотелось кричать. Пол ждал слишком долго, его швыряло, трепало и носило с места на место, а он был лишь объектом и никогда действующим по своей воле человеком. Он беспомощно наблюдал, как на его глазах убивали единственного во всей вселенной друга. Но теперь беспомощности пришел конец.

— Тогда расскажи мне хотя бы о черной горе. Как ее найти? Ты помнишь? За этим я пришел сюда. За этим ты послала меня сюда.

Она склонилась еще ниже. Фонтан искр вырвался из костра и унесся с ветром.

— Не помнишь? Тогда мне придется спросить богов.

Пока он опускался на песок, Евриклея нервно пискнула:

— Это, конечно, мясо овцы, мой господин? Черной овцы, мой господин?

Он принялся постукивать ладонями по песку в медленном ритме, а Евриклея пыталась сообразить.

— Это баран. Спокойно, сейчас вспомню.

В ней чувствовалась тревога и озабоченность.

— Это, должно быть, жертва…

— Тихо. — Он замедлил ритм ударов по земле и принялся декламировать нараспев:

Пол замолчал. Он вызывал бога Смерти, там, где находился, это было не хуже и не лучше, чем кладбище или умирающий мальчик-неандерталец.