— Да, следовало ожидать, что ты так скажешь.

— Но это не значит, что я не постараюсь тебе угодить. Тебе-то действительно требуется все понимать или хотя бы иметь возможность обещать себе, что когда-нибудь поймешь. Так уж ты устроен, а переделывать тебя - не моя работа. И не факт, что это вообще нужно — переделывать тебя, я имею в виду… Хочешь еще чаю?

Судя по тому, что в кухне воцарилась тишина, нарушаемая лишь глухим перестуком посуды и звонким журчанием льющейся воды, отказываться от предложения гость не стал.

— Я - возможность, — наконец говорит Франк. - Я - то, во что теоретически может, превратиться твой друг, если обуздает две непобедимые стихии — время и себя. Но превратится он или нет, неведомо, а я уже есть, потому что, согласись, глупо было бы с моей стороны сидеть на месте и ждать, пока кто-нибудь в меня превратится… Не смотри на меня так, я, разумеется, не Макс, чудесным образом заявившийся сюда из какого-нибудь невообразимо далекого будущего. Никакого будущего, к слову сказать, нети быть не может, зато есть великое множество рек времени, которые, то текут параллельно друг другу, то вдруг сливаются в один мощный поток; этот Город построен именно в таком месте, поэтому и только поэтому тут возможно все, в том числе я — смутная, но многообещающая возможность, которая реализовалась совершенно самостоятельно, сама по себе, без какою-либо участия заинтересованной стороны. И имей в виду, то, что ты услышал, — далеко не единственный верный ответ на твой вопрос. Просто наиболее уместный в данных обстоятельствах.

— Не хотелось бы тебя разочаровывать, но понятным твой ответ назвать сложно.

— Другие еще хуже, — смеется Франк. — Уж поверь.

Потом они, молча, пьют чай, а Триша стоит, открыв рот, потому что теперь она тоже ничего не понимает — и это про Франка-то, который, сколько она себя помнит, всегда где-нибудь рядом, так что до сих пор у нее и вопросов никаких не было, кто он такой.