Память, насколько я могу судить, мне не отказывает, но пока я рассказывал о себе — вчера, например, — чувствовал себя лжецом. То есть все это, конечно, происходило, вопрос — с кем? И ответ мне, имей в виду, совсем не нужен. Не со мной — и хорошо. Наконец-то. Я, если можно так выразиться, не могу простить своему прошлому тот факт, что оно у меня было. Не потому, что оно мне не нравится, кое-что до сих пор очень нравиться, а со всем прочим вполне можно жить. Но все равно это довольно нелепо — иметь одно-единственное прошлое. Лучше уж вовсе никакого. Вот Макс давеча мне пожаловался, что по утрам его одолевают противоречивые воспоминания о вчерашнем дне, словно несколько жизней одновременно проживать приходится. Говорил, очень трудно с этим справляться. А я слушал и, знаешь, скорее, завидовал, чем сочувствовал. Поменялся бы не глядя, честно говоря.

— О, это совсем не проблема. Даже меняться ни с кем не придется. Прошлое, видишь ли, пластично и переменчиво, — говорит Франк. - Ты даже вообразить не можешь насколько. Особенно здесь. Знаешь, в этом Городе есть дома, пустые, но уютно обставленные; если в такой дом сунется из любопытства сосед или случайный прохожий, дверь будет заперта, а вот перед гостем, которому позарез необходимо стать кем-нибудь другим, она сама распахнется. А там, внутри, такой уютный желтый свет и запах ванили, слегка приправленный дымом, захочешь - не пройдешь мимо, по тону, что сразу ясно: это твой дом. Войдя, обнаружишь, что чайник уже закипает на плите, в камине трещат уголья, а домашние туфли непременно окажутся впору, и теплый хлеб в духовке — в точности такой, как ты всегда любил. Останешься, поужинаешь, заночуешь в этом доме, а поутру вспомнишь, как провел здесь детство и юность, бегал за пряниками па Сладкий рынок и в лавку, но углу, смотреть книжки с живыми картинками, ходил в Подводную школу, которую специально построили па дне озера, чтобы детям не хотелось прогуливать уроки, а потом расчувствуешься, чего доброго, сядешь писать письмо родителям, которые — ты будешь в этом совершенно уверен — до сих пор живы — здоровы, просто переехали в другой город, надо бы, кстати, как-нибудь выбраться их навестить. Понимаешь, да?