— И этот источник сейчас — во мне?

— В тебе, Конан!

— Но значит…

— А значит это вот что: я не смогу тебе помочь. Но и помешать — не помешаю. Слишком велико для этого мое знание, мой опыт. Да и мастерство боя мое — велико…

— Должен ли я так понять тебя, Учитель, что мой новый спутник должен не помогать мне, а…

— Именно! Именно так! Только препятствия укрепляют душу, только забота о ком-то, менее сильном, поможет в полной мере раскрыться твоей собственной Силе.

— Вроде того, как советуют при трудных переходах через горы: если ты сам силен, — не бери себе в напарники кого-нибудь почти столь же сильного. Пусть напарник твой будет из слабых — женщина, подросток…

— Вот ты и понял меня, Горец…

…Женщина, подросток…

Женщина? Он сказал — женщина?!

И хотя Конан не высказал свою просьбу вслух, женщина уже догадалась обо всем.

— Да, любимый. Если ты пожелаешь, я буду сопровождать тебя. Но прошу

— не желай этого…

— Почему? Ты не хочешь быть со мной, Луиза?

— Глупый, глупый… — и рука женщины, сотканная из звездного сияния, нежно коснулась щеки Конана.

— А разве могу я быть НЕ с тобой, любимый? Ведь только что было сказано — расставанья нет. А даже не будь это сказано — неужели ты мог подумать, что мы расстанемся с тобой?

— Прости меня, Бренда…

— Для того, чтобы быть с тобой, Конан, — мне нет нужды сопровождать тебя. Я и так буду рядом. И если я понадоблюсь тебе…

— Я понимаю. Прости, Герда…

— Если я понадоблюсь, — тебе не придется даже звать меня. Я приду сама. В любой беде. Всегда. Везде. Сразу. Сколько бы ни было между нами лет и километров.

— Я понимаю, любимая.

— Именно поэтому я прошу: не зови меня себе в спутники. Я ведь тоже, как и твой Учитель, не смогу тебе помешать, а значит…

— …А значит — моя Сила не сможет раскрыться в полной мере. А она должна раскрыться… Что же, значит, таков мой жребий.