ГОРИ ВО ЛЬДАХ

Когда я попаду в ад

Я там замерзну

Потому что во всей Вселенной

Нет места горячее моего дома

Где серебряные драконы падают с неба

И танцуют на руках ветра

Я пришел в мир случайно

Но я за него умру

Потому что во всей Вселенной

Нет места лучше моего дома

Рингил Джайнис, отрывок из дневника.

Пролог. Все мы же и Рингил, или единица в числителе.

–Помощь идет, мальчик, – сказал тяжело раненный мужчина. Перед тем, как умереть на руках мальчика с наполовину седыми волосами. Рингил не знал, как копировать людей, поэтому оставил его у дороги. Его не волновал результат очередной локальной стычки людей, бывших, несмотря ни на что, всего лишь рабочим материалом для непредельщиков. Помощь не была нужна никому в этом мире, задолго до того, как они попали сюда. «В этой жизни нам больше ничего не поможет», – припомнил Рингил слова отца. Если папуля что-либо и любил, так это конкретные описания конкретных ситуаций. Впрочем, сыну не удалось получить аналогичный опыт после пробных мытарств в человеческом обществе. Мнение касательно людей так и не изменилось. Но Рингил не любил подолгу перебирать свои воспоминания, поэтому он щелкнул кнопкой плеера и погрузился в мир воя и скрежета, который успокаивал выжженную дотла душу любого хейтера. Ненависть стала смыслом его жизни задолго до рождения. Да и в мир он пришел не то чтобы ребенком. Скорее уже подготовленным к жизни – хоть и не совсем той – демоном. «Хотя сколько во мне от того демона? Столько же, сколько и цветов в городе проклятых

Рингил сошел с дороги примерно через километр, углядев впереди смутное облако пыли – вероятно, обещанную помощь. Зачем пугать несчастных, уверенных в том, что их жизни нужны им самим, а не кому-то еще? Да, Рингил осознанно причислял себя к потребителям этого стада лет с пяти, когда впервые был вытащен сестрой на охоту. С кровью вампира сделать ничего нельзя, а если она в тебе есть, то рано или поздно ты выйдешь ловить еду.