Элджи старался не думать о запахе. В угол, где проржавевшие насквозь листы обшивки пропускали свежий воздух, он натаскал со всего вагона клочки более-менее чистого сена и устроил себе уютное местечко. Холод его не пугал, за последние недели шерсть изрядно отросла и посветлела. Как у волка зимой, думал иногда Элджи.

Путешествие близилось к концу. Шесть — или семь? — месяцев потрачено впустую. Слухи слухами, а все же… Элджи упрямо сжал коготки. Нет, даже мизерный шанс того стоил. Конечно, он не ожидал разбить самолет в первую же неделю поисков, но, так или иначе, все опасности уже позади. В очередной раз ему удалось выжить и вернуться домой вопреки всему миру. Такими темпами, глядишь, скоро можно будет отправляться в экспедиции вовсе без оборудования… Да и о потерянном времени жалеть незачем. Если Элджи хоть что-то понимал, а понимал он немало — времени было вдоволь. Куда больше, чем идей, на что его тратить.

Вздохнув, Элджи подтащил к себе рюкзак и вытащил последний кусочек колбасы. Ему вовсе не хотелось есть, но заняться было решительно нечем, а еда могла скоротать хоть несколько минут… Прежде, чем вновь застегнуть рюкзак, полюбовался на картинку, украшавшую изнанку клапана.

— Наступит чудное мгновение, и предо мной явишься ты, — грустно шепнул Элджи. — Исток мечты и вдохновения, звезда любви и доброты…

Ласково коснувшись фотографии, он вздохнул, застегнул рюкзак, уселся на хвост и, угрюмо глядя в пол, принялся жевать колбасу.

Сорок лет назад, думал Элджи, здесь все было по-другому. Сорок лет назад к железной дороге нельзя было даже подойти без пропуска, а люди верили в важность своей работы. Без разницы, чем они занимались — всякая работа была важна, и деньги служили простой наградой за труд, а не целью любого труда… Да, сорок лет назад Элджи едва ли осмелился бы предпринять столь рискованное путешествие поперек всего континента. И уж точно не сумел бы вернуться после гибели самолета на самом дальнем участке маршрута.