Впрочем… Он ведь был на сорок лет моложе. И пусть тело с тех пор совершенно не изменилось — сорок лет жизни отпечатались в памяти. А что будет еще через сорок лет? А через сто сорок?

Элджи вздохнул и с отвращением посмотрел на колбасный ломоть. Зачем ему эта гадость? Завтра вечером поезд с шипением остановится на маленькой станции в степи, в сотнях километров от любого большого города. И долгий, долгий, бесконечно долгий путь наконец завершится.

Элджи закрыл глаза и тихо улыбнулся. Боже, как приятно будет вернуться домой! Остричь вонючую, грязную шерсть, принять горячую ванну с массажем, впервые за полгода наесться настоящей еды, а не отбросов! Узнать новости, вернуться к цивилизации… Рассказать друзьям о поездке… Друзьям… Да… Друзьям.

Ломоть колбасы выпал из рук, когда Элджи в ярости стиснул коготки и уронил голову. Друзья… Какие друзья?!

— Я найду тебя, — прошептал он гневно. — Где бы ты ни был, найду…

Элджи перевел дыхание.

— Найду, — уже спокойнее, сказал в пустоту. — И уподоблюсь.

Отблески фонарей беззвучно скользили по стенам, с гипнотическим ритмом то освещая вагон, то погружая во мрак. Равномерный стук колес казался биением сердца спящего великана.

* * *

— Думай, что хочешь, — авторитетно заявил Виктор. — Но статья не пойдет. Даже не думай.

Ив потер переносицу.

— Так думать, о чем хочу, или даже не думать?

— Вот за такие фразочки я тебе и плачу, — заметил Виктор. — А что ты принес?

— Статью.

— Не похоже.

Ив ответил с неожиданной горечью:

— Как раз похоже, Витя. В отличие от любимых тобою фразочек.

Виктор помолчал.

— Ну, ладно, — он вздохнул. — Ругать не стану, сам таким был. Знаю, хочется хоть раз, да в высшую лигу…