Пододвинув к себе стул, девушка аккуратно разложила на нем свои вещи и уставилась на них испытующим взглядом.

У нее были: штаны-шаровары, нижнее платье и верхнее платье, завязывающееся под грудью тонкой лентой. Одежда была разных оттенков зеленого, нижняя светлее верхней. Помимо этого она обладала парой ботинок с загнутыми носами. И, наконец, у нее были монеты, обломок черепа и печать. Их Хэй положила сверху, на одежду.

Она смотрела на свои пожитки добрых пять минут, но так ничего и не вспомнила.

— И долго ты будешь на нас пялиться? — внезапно спросил низкий женский голос, и Хусянь от неожиданности подпрыгнула на кровати.

Она огляделась — в комнате совершенно точно не было ни одного живого существа, кроме нее. Разве что тараканы, но вряд ли тараканы могли говорить низкими женскими голосами. Тогда она снова посмотрела туда, куда только что «пялилась», на этот раз отодвинувшись от стула подальше, на всякий случай.

— Да, вот про это я и говорю. Почему ты так на меня смотришь? — не замедлил прокомментировать ее поведение голос.

— Кто это сказал? — спросила Хусянь.

— Я сказала, — понятно объяснил голос. — Ты что, меня не помнишь?

— Нет, я вообще мало что помню, — покачала головой девушка. — А кто ты?

— Печать, кто же еще! — возмутился голос.

И тут квадратная большая печать начала чуть заметно светиться синим и взлетела над стулом сантиметров на пять.

— О! — оценила трюк Хэй. — Впечатляет. Но, боюсь, я все еще ничего не помню.

— Хм, очень жаль. А я вот помню, что ты — моя хранительница.

— И где я тебя хранила?

Печать смущенно хмыкнула.

— Видишь ли… не у тебя одной после того, как мы очутились в этом странном месте, начались провалы в памяти. Я помню, что ты за меня отвечала, но не помню, где и как. Я даже не помню, умела ли раньше говорить. Я ведь не так уж и стара, возможно, я ожила совсем недавно!