События и происшествия, свидетелем которых он отныне стад, и дела, которые ему теперь поручали, своим первобытным ужасом превосходили все, что он видел в бытность учеником птицелова. Клиенты, их партнеры и заклятые враги давали себе волю, награждая его разнообразными прозвищами: палач, кулак, дупель, горилла… За два года он научился держать рот на замке, не забывая, впрочем, греть руки, пока его работодатели младенчески гукали, опившись или обкурившись до беспамятства.

На последней работе Макса в качестве костолома его бывший босс, разбитый параличом, мог лишь пищать да квакать. Частная медсестра-сиделка проинструктировала Макса, как «чинить» испорченную физиономию хозяина, восстанавливая ее утраченные части с помощью бутафорских нашлепок из воска, что тот и проделывал под сифилитическое сопение и посвистывание гротескного создания, исторгавшего зловонный воздух сквозь носовые отверстия.

Вскоре Главк опять оказался без дела: дом хозяина заколотили досками, последние капли богатства без толку растрачены на патентованные шарлатанские снадобья… Что упало, то пропало, да и разжиться не удалось. И все же…

Главк постепенно начал понимать, что обладает необычным талантом. Он и сам в него почти не верил, использовал крайне редко. Тем не менее не прошло и недели после потери работы, как он вновь очутился на улице, подхлестываемый голодом и без каких-либо иных шансов. Словом, он занялся шлифовкой своего дара и в тесном мирке любителей причуд вскорости приобрел определенную репутацию — репутацию опасную. Когда тебя придерживает у колена какая-нибудь «циника», на подобные способности смотрят сквозь пальцы, однако сам по себе, в одиночку, Главк ничего не мог сделать и, стало быть, был полностью бесполезен.

Некий джентльмен благородных, чуть ли ни королевских, кровей уличил Главка в картежном мошенничестве. Приспешники этого джентльмена подстерегли полного раскаяния уродливого юношу. По приказу хозяина Макса, доставили в загородную усадьбу, сунув в клетку, как бешеного пса.