Мистер Кобвел и руководил своим торговым заведением, набитым товаром, словно брюхо сытого питона, и обслуживал покупателей, ибо к персоналу магазина нельзя было отнести ни миссис Чиснатт, которая три раза в неделю тратила пару часов на видимость уборки, ни прекрасную Сьюзен Саммерли.

Мистер Кобвел был крохотным сухоньким человечком с тусклыми серыми глазами, страдавшим воспалением век. Несмотря на слабое сердце, он не прекращал муравьиной суеты, беспрерывно переставляя с места на место и перекладывая с полки на полку пыльное барахло.

Его отец, архитектор, разбогател, понастроив множество лачуг на, пустырях Хаундсдитча и Миллуолла, а Грегори Кобвел мечтал присоединить к богатству и славу.

Он посещал рисовальную школу в Кенсингтоне и прославился, сочинив оскорбительный пасквиль, порочащий память великого Рена, и малопонятные комментарии к Витрувию.

Когда фортуна отвернулась от юного фанфарона, крохи отцовского состояния позволили ему заняться торговлей в мирном и тихом Ингершаме.

Он осел в городке, жил в полном одиночестве и оставался закоренелым холостяком, несмотря на явные авансы некоторых местных дам. Он был вежлив и услужлив, хотя и смотрел на своих клиентов свысока, прочих людей совершенно не замечал, в душе ненавидя их и завидуя всем.

В этом зачерствелом сердце теплилось нежное чувство лишь к одному странному существу – мисс Сьюзен Саммерли.

Так ее окрестил Кобвел, ибо это стройное элегантное создание имени не имело, поскольку никому, кроме Грегори Кобвела, и в голову бы не пришло давать ей таковое.

Он наткнулся на нее в заднем помещении лавки старьевщика в Чипсайде, где за гроши покупал заложенное барахло. В тот день на ней были зеленая туника, проеденная молью, и сандалии из красного драпа. Он приобрел мисс Сьюзен с ее туникой и сандалиями всего за восемнадцать шиллингов.

Сьюзен Саммерли, манекен, изготовленный из дерева и воска, несколько раз выставлялась в ярмарочном балагане со зловещей табличкой на шее: «Гнусная убийца Перси, зарубившая топором мужа и двух детей».