Неожиданно утреннюю тишину нарушил грохот пикапа. С него заметили голого человека, лежащего на каменном столе, и открыли по нему огонь. Когда стрельбу прекратили, человека на столе не было.

Офицер королевской пограничной службы Иордании отправил солдата, чтобы тот разведал: что да как. Солдаты засели за пикапом, целясь в каменный стол, за которым лежал неизвестный.

Солдат Абель, деревенская шпана и сын охотника, сразу смекнул, что что-то не так. За камнями он обнаружил тело, изрешечённое пулями. Но вот что странно, крови нигде не было. Ни следа, ни капли. Были входные и выходные отверстия, но даже в них всё оставалось сухо. Тело было неживым. Они стреляли в мумию. Но и на мумию это не походило. Скорее, это была большая игрушка, на которую клюнул офицер, а его направил поближе к приманке.

Абдель почувствовал опасность. Чьи-то глаза, пристально наблюдали за ним. Струйка пота пробежала от затылка, через всю спину, и застряла где-то в трусах. Абдель рухнул на колени, обращаясь к Аллаху, но в ужасе вскочил и побежал, закричав что-то. И кто-то из солдат нажал на курок, и рухнул Абдель на землю.

Когда за раненым поднялись солдаты с носилками, бледный Абдель лежал на груди окровавленного трупа. А когда пикап умчался, запылив дорогу, глаза Голлема открылись. Он медленно перевернулся на камнях, встал, закрываясь ладонями от яркого солнца, и с наслаждением вдохнул запах свежего ветра. Голлем вдыхал ветер, в котором ощущал запахи. Это была жизнь, и теперь он стал её частью. И он дышал ненасытно и, даже неистово, и никто не мог оторвать его от этого занятия. Его живот раздулся, а сам он напоминал пузырь, который вот-вот оторвётся от земли. Новоявленный житель пустыни был всё ещё слеп. Оторвав ладони от глаз, он лизнул их и, протянув к небу, произнёс: