И тут я снова вспомнил: она принадлежит другому человеку – убийце.

– Как славно встретиться с тобой, Изи.

Она оперлась руками о стол, положила подбородок на ладонь и нараспев произнесла:

– Изекиель Роулинз.

Это было мое настоящее имя. Так меня называли только лучшие друзья.

– Что ты здесь делаешь, Этта? Где Крыса?

– Ты знаешь, мы давно расстались.

– Я слышал, ты разрешила ему вернуться.

– Это была просто попытка. Хотела убедиться, способен ли он быть хорошим мужем и отцом. Но он на это не способен, и я выгнала его опять.

Последние мгновения жизни Джоппи Шэга промелькнули у меня перед глазами. Он был привязан к дубовому стулу, пот и кровь стекали по его лысому черепу. Когда Крыса выстрелил ему в пах, он рычал и извивался, как дикий зверь. А затем Крыса хладнокровно прицелился ему в голову...

– Я об этом не знал. Но как вы оказались здесь?

Не ответив, Этта принялась убирать со стола. Я попытался помочь ей, но она легонько толкнула меня на стул.

– Ты только мешаешь мне, Изи. Сиди и пей свой лимонад.

Я выждал минуту, а потом пошел за ней на кухню.

– Беда с вами, мужчинами. – Она кивком указала на гору грязной посуды на кухонном столике и в раковине. – Как вы можете так жить?

– Ты приехала из Техаса показать мне, как моют посуду?

Я снова обнял ее. Словно продлилось то мгновение во дворе, когда наши объятия разомкнулись. Этта положила руку мне на затылок, а я водил двумя пальцами вдоль ее позвоночника вверх и вниз.

Я долгие годы мечтал о поцелуях Этты. Иногда лежал в постели с другой женщиной, но мысленно представлял себе, что со мной Этта и что целует меня она. И только очнувшись, понимал: это была всего лишь моя фантазия. Когда Этта поцеловала меня в кухне, пробуждение было совсем другого рода.

Я шарахнулся от нее и промямлил:

– Я больше не выдержу. Зачем ты приехала? – Голос мой звучал умоляюще.