– Я тебя не понимаю.

Даже ее нахмуренные брови не умалили моего желания ее поцеловать.

– Лучшей ночи в моей жизни не было. Когда утром я проснулся, то поразился, что еще жив. Мне было так хорошо, что смерть казалась неизбежной.

– В этом нет ничего плохого, Изи.

– До тех пор, пока ты не сказала, мол, было приятно. А ты помнишь, что сказала, когда встала?

– Это было пятнадцать лет назад, детка. Как я могу помнить?

– А я помню.

Этта погрустнела, словно потеряла что-то дорогое. Я хотел остановиться, обнять ее, но не смог. Все эти годы меня преследовало желание когда-нибудь рассказать ей о своих тогдашних чувствах.

– Ты сказала, что Крыса самый замечательный человек из всех, кого ты только знала. И мне по-настоящему повезло, что у меня такой друг!

– Детка, но это было так давно.

– Не для меня. Не для меня!

Привстав на постели, я ощутил, что у меня в штанах зашевелилось. Пришлось скрестить ноги, чтобы Этта ничего не заметила.

– Я помню все, как будто это было только вчера. Я очень любил тебя и люблю до сих пор. А он, оказывается, был единственным, о ком ты думала. Знаешь, многие женщины признавались мне в любви по утрам. И мне всегда становилось не по себе. Мне казалось, будто это ты вновь и вновь говоришь мне о Крысе.

Этта грустно покачала головой:

– Ты прекрасный человек. Я любила тебя, Изи, любила как друга. Я никогда не поступила бы так с тобой. Но ты пришел, милый, когда я была вне себя. Реймонд пошел по бабам ровно через два дня после того, как я согласилась выйти за него замуж. Да, я использовала тебя, Изи, пытаясь проучить его. И ты это знал. Прекрасно знал. Понимал – то, что я с отчаяния отдаю тебе, принадлежит ему. Вот почему ты наслаждался. Но это было так давно! Перешагни через себя. Некоторые мужчины полагают, будто женщины не имеют души. Ламарк, и тот уже требует: говори ему, какой он необыкновенный силач, если несет мой блокнот. И я ему это говорю, ведь он ребенок. Но ты-то мужчина, Изи. Солгать – значит оскорбить тебя.