Но я был виновен и сидел, считая про себя, поочередно прижимая пальцы ног к подошве ботинка. Счет замедлялся, когда дело доходило до средних пальцев, – я почти не ощущал их прикосновения к подошве.

Тем не менее я успел досчитать до шестидесяти четырех прежде, чем он наконец заговорил:

– Тебе грозят большие неприятности, сынок.

Это обращение вернуло меня во времена Южного Техаса до Второй мировой войны. В те дни, когда малейшая оплошность в словах могла иметь весьма серьезные последствия для чернокожего.

Но я улыбнулся так уверенно, как только смог:

– Наверно, здесь какая-то ошибка, мистер Лоуренс. У меня нет никакой недвижимости, кроме маленького домика, купленного в сорок шестом году.

– Это неправда. Мне известно из надежных источников, что за последние пять лет вы приобрели многоквартирные дома на Шестьдесят четвертой улице, Мак-Кинли-Драйв и Магнолия-стрит. Все они проданы городскими властями за неуплату налогов.

Даже не заглядывая в бумаги, он листал страницы моей жизни, будто она целиком умещалась в его памяти.

– Какие надежные источники вы имеете в виду?

– Откуда правительство получает информацию, тебя не касается, – сказал он. – По крайней мере до тех пор, пока дело не попадет в суд.

– Суд? Вы хотите сказать, предстоит судебный процесс?

– Уклонение от уплаты налогов считается уголовным преступлением. Ты имеешь представление, как сурово оно наказывается?

– Да, но я не делал ничего подобного. Я просто присматриваю за домами, которыми управляет Мофасс.

– Кто это?

– Мофасс – человек, у которого я работаю.

– Как пишется это имя?

Я что-то нацарапал, а он вынул карточку со сведениями обо мне и прикрепил к ней мои каракули.