Он целую минуту молча разглядывал меня, потом покачал головой и сказал:

– Нет.

– Это необходимо, Мофасс. Иначе меня ждет тюрьма.

– Я вам сочувствую, но должен сказать "нет", мистер Роулинз. Это не значит, что мне безразлична ваша судьба, но бизнес есть бизнес. И когда занимаешься бизнесом, просто не имеешь права позволить себе каких-то вещей. Поставьте себя на мое место. Я – ваш служащий, собираю ренту и стараюсь исправно выполнять свои обязанности. И вдруг вы решаете переписать всю свою собственность на мое имя. Я становлюсь ее владельцем, – сказал он, прижимая обе ладони к своей груди, – но деньги получаете вы.

– Джон Маккензи заключил такую сделку с Оделлом.

– Судя по вашим словам, Оделл просто любит выпить. А я бизнесмен, и вы не можете мне доверять.

– Черт побери, и правда!

– Видите ли, – Мофасс вытаращил глаза и надул щеки, сделавшись похожим на большого коричневого карпа, – если вам вдруг покажется, что я утаиваю ваши деньги, вы начнете заявлять о своих правах. Сейчас у нас все о'кей, потому что наши отношения имеют официальный статус. Но мне нельзя будет доверять, если ваша собственность внезапно станет моей. Что, если я вдруг решу, что заслуживаю большего, а вы скажете – нет? В суде выиграю я.

– Мы не сможем обратиться в суд, после того как подделаем документы о владении собственностью.

– Допустим, мистер Роулинз. Скажи я вам сейчас – да, и единственный суд, к которому мы сможем апеллировать, – мы с вами. Нас не связывают кровные узы. Мы только деловые партнеры.

Он ткнул в мою сторону своей дешевой сигарой.

– Знаете, нет ничего страшнее ненависти человека, которого кто-то надул в его собственном бизнесе.

Мофасс снова откинулся на спинку кресла, и я понял – он отверг мое предложение.

– Значит, такие дела, – сказал я.

– Вы еще даже не попытались выкрутиться, мистер Роулинз. Ступайте туда со своими бумагами, вдруг обойдется.