Дверь распахнулась; заглянул один из преподавателей, а с ним в каморку ворвался неожиданно сильный гам.

— Бомбу подложили.

— Опять?

Рени положила блокнот на стол и подхватила сумку. Вспомнив, сколько вещей пропало во время последней тревоги, она убрала блокнот, прежде чем выйти, и предупредивший ее — она никак не могла запомнить его фамилии, так он и оставался Йоно как-бишь-его-там — обогнал ее на несколько шагов, лавируя в плотном потоке студентов и преподавателей, текущем к выходу. Пришлось прибавить шагу, чтобы догнать его.

— Каждые две недели, — проговорила Рени. — И ежедневно в сессию. У меня уже крыша едет.

Йоно улыбнулся, показав ровные зубы, и поправил массивные очки.

— Хоть воздухом подышим.

Через пару минут широкий проспект перед Политехническим университетом Четвертого района города Дурбана превратился в сцену для импровизированного карнавала. Студенты хохотали, радуясь неожиданно выпавшей свободе; одна группа повязала пиджаки на бедра, как юбки, и танцевала на крыше машины, напрочь игнорируя пронзительные вопли преподавателя, требующего прекратить и успокоиться.

Рени наблюдала за ними со смешанными чувствами. Ее свобода манила не меньше, а жаркое южноафриканское солнце так приятно грело руки и шею, но курсовой проект отставал от плана на три дня; если тревога продлится слишком долго, она пропустит консультацию и ту придется переносить — за счет и так быстро исчезающего свободного времени.

Йоно (или все-таки не Йоно?) ухмыльнулся, глядя на танцоров, и Рени немедленно ощутила приступ раздражения.

— Если им так охота порезвиться, — бросила она, — отчего бы просто не прогулять? Зачем устраивать этакий розыгрыш, чтобы все…