Ксаббу рассмеялся.

— Пока понимаю.

— Различие между воображаемым предметом — понятием — и реальностью было когда-то довольно четким. Даже самое реалистичное изображение дома — еще не дом. Можно представить себе, как он выглядит внутри, но зайти в него нельзя. Картина не воспроизводит ощущения, связанные с настоящим домом. Но если ты можешь создать нечто, что выглядит, пахнет, ощущается как настоящий предмет, но им не является — что тогда? Это картинка или реальность?

— В пустыне Калахари есть места, — медленно произнес Ксаббу, — где ты видишь воду, много пресной воды. Подходишь — и она исчезает.

— Мираж. — Рени взмахнула рукой, и в дальнем конце симуляции появилась лужа.

— Мираж, — согласился Ксаббу. На иллюстрацию он не обращал внимания. — Но если ее можно коснуться и намокнуть, если ее можно выпить и утолить жажду — разве это не будет вода? Трудно представить себе что-то одновременно призрачное и настоящее.

Рени подвела его к созданной ею луже.

— Посмотри. Видишь наши отражения? Теперь гляди.

Она нагнулась и зачерпнула воду ладонями. Струйки потекли между пальцами, возвращаясь в лужу. Круги на воде набегали друг на друга.

— У нас комплект для начинающих; это значит, что твой интерфейс, очки и сенсоры, которые ты только что надел, не слишком сложны. Но даже с ними это похоже на воду, верно? Течет как вода?

Ксаббу нагнулся и потрогал воду серыми пальцами.

— Течет как-то странно.

— Немного денег и времени — и будет как настоящая, — отмахнулась Рени. — Есть системы внешней симуляции настолько совершенные, что вода не только течет, как реальная, но и на ощупь мокрая и холодная. Есть еще «канюли» — нейроканнулярные импланты, — но мы с тобой их не увидим, если только не прорвемся в какую-нибудь секретную военную лабораторию. Они вкачивают компьютерную симуляцию прямо в мозг, через чувствительные нервы. Имея канюлю, эту воду можно выпить , не отличив от реальной.